Итоги прошедшего сезона - в гостях у садоводов Романовых


По сложившейся в последние годы традиции, мы делимся с читателями журнала результатами прошедшего летнего сезона. На этот раз с подведением итогов немного задержались: слишком много дел накопилось на участке и дома. Но считаем, что поговорить все же нужно, потому что есть о чем – минувший сезон того стоит. Тем более что теперь каждый год случаются какие-то природные аномалии, и нам, садоводам, приходится приноравливаться к ним.

Итак, каким же для нас было минувшее лето? Какие оно принесло достижения и потери? Установлено, что лето в нашей зоне длится примерно 70 дней. Оно может укорачиваться или удлиняться в зависимости от погодных условий примерно на две недели. И всем нам хочется удачно вписаться в этот короткий летний период, чтобы получить хороший урожай овощей и фруктов. Мы заметили, что изменение климата в течение последних пяти лет нарушает процессы вегетации многих культурных растений. И подчинить их какому-то стабильному календарю не всегда удается.

Не стало исключением и минувшее лето. Устойчивые морозы, суровая снежная зима сменились бессолнечными весенними денечками. Вот уже третий год нет обильных дождей во время цветения черемухи. Эти весенние дожди вперемежку с солнечными днями выгоняют из земли холод. Но вот прошел апрель, наступил май… И хотя не было у нас в этот период заморозков, земля оставалась холодной. Настало календарное лето. Но и июнь не подарил нам тепла. У всех огородников и садоводов возник вопрос: как высаживать в непрогретую землю теплолюбивые растения? И пришлось как-то решать эту проблему. Зато в июле неожиданно на нас обрушилась небывалая жара. Эта климатическая аномалия не могла не отразиться на растениях, и они отреагировали на это каждое по-своему.

В начале сезона мы задержались с высадкой рассады однолетних растений в грунт, так как в непрогретую землю их было опасно высаживать. Да и вывезли саму рассаду помидоров, перцев, огурцов, арбузов и дынь на участок поздно. Правда, все же успели ее закалить и просветить под лучами редко проглядывающего солнца. Землю в теплицах прогрели тоже с большим опозданием.

Гряды для выращивания огурцов, дынь, арбузов в открытом грунте нам удалось подготовить вовремя, а, самое главное, земля в них была хорошо разогрета. И с конца первой десятидневки до конца мая у нас кипела напряженная работа по высадке рассады в теплицы и на теплые уличные гряды.

С посадкой овощей: моркови, свеклы, картофеля мы в минувшем сезоне запоздали тоже. И лишь к середине июня справились с посадкой цветов. А потом начался уход за растениями. Но, конечно же, недостаток солнца сказался на их развитии.

Начиная сезон, мы настроились на обычное наше лето – с дождями, с чередующейся сменой солнечных дней пасмурными. И тут вдруг небывалая жара и зной! Пятьдесят дней у нас на Северо-Западе царило южное лето, которое заставило всех, и нас тоже, срочно сменить технологию ухода за растениями. Пришлось увеличить число обильных поливов с последующим рыхлением почвы. Очень кстати этим летом оказались изменения в конструкциях наших теплиц. Пленочные полотна крыш во всех теплицах теперь скручивались в рулон, и это выручило – на два месяца наши укрытия оставались просто без верха, а в результате жара не смогла загубить в них все посадки овощей. Но растения развивались уже не по обычному сценарию. Обильные поливы, зной и солнце привели к тому, что наши растения выгоняли огромную, быстрорастущую ботву. Приходилось регулярно прочищать посадки помидоров, баклажанов, перцев, огурцов, дынь и арбузов в теплицах от излишних листьев и стеблей.

В прошедшем сезоне у нас было намечено много новых проектов. Самый важный и главный проект на нашем участке, который продолжается уже 26 лет – это улучшение плодородия почвы, «выращивание» ее. И действительно, занимаясь органическим земледелием, мы за эти годы значительно улучшили структуру почвы. Это всегда отмечают гости, которые бывают у нас. Она у нас и правда, как пух, рыхлая, питательная, но не на всем участке, конечно. Да и там, где почва уже очень хорошая, приходится постоянно поддерживать гумусный слой.

Получился и дал результат также проект с вертикальными грядками в теплице. Интересным оказался новый проект «лечебной» грядки, где было высажено более десяти интересных лекарственных растений, но о них отдельный рассказ.

Однако не все складывалось у нас так удачно. Например, был сбой с рассадой. 1 мая мы распикировали из плошек под полиэтиленовую пленку на гряду площадью 7 квадратных метров рассаду овощей, пряных растений и цветов, выращенную в домашних условиях. Растения должны были на гряде подрасти, и в июне мы собирались их высадить в открытый грунт. Какое–то время рассада развивалась на гряде так, как и было задумано. Но однажды случилось непредвиденное. Вроде бы и солнце в мае было не таким уж обжигающим, но стоило нам немного ослабить контроль за рассадной грядой, как все растения на ней в один из дней «сгорели», погибли. Сначала у нас были шок, оцепенение. Столько ведь было вложено в рассаду труда, времени, денег! Многие намеченные проекты рушились, как карточный домик. Но, видно, Бог в какой-то момент дал нам благоразумия не обвинять друг друга в происшедшем, а помог собраться, обдумать ситуацию и продолжить работу, скорректировать ее с учетом новых реалий. Это происшествие мы восприняли как тревожный звоночек, как предупреждение – не расслабляться.

Высадив рассаду теплолюбивых культур в теплицы и на теплые гряды, в третьей декаде мая мы срочно занялись овощами: свеклой и морковью. Обычно мы сеем морковь в конце апреля. В этом году посеяли ее на месяц позже и сразу же прикрыли грядку укрывным материалом. Урожай моркови собрали в начале октября, он оказался стандартным, корнеплоды были среднего размера, особо крупной и мелкой моркови не было, правда, в минувшем сезоне пришлось много времени уделить поливам.

Гибриды свеклы Пабло и Бон-Бон высеяли на гряду 24 мая. Розетка листьев у этих гибридов небольшая, корнеплоды сформировались красивые, с гладкой поверхностью, массой от 100 до 200 граммов, мякоть их оказалась сочной, вкусовые качества – хорошие.

На фоне всеобщего неурожая картофеля, можно сказать, что мы собрали хороший урожай этой культуры. Было посажено семь сортов картофеля. Эту культуру мы сажаем всегда на грядки, обшитые коробами, в хорошо прогретые борозды, при посадке используем золу. Каждый сорт высаживаем отдельно, чтобы потом можно было проконтролировать урожай и качество клубней того или другого сорта, ведь почти каждый год мы пробуем новинки картофеля. Сажали в два срока – 12 и 24 мая. В первой группе посадки лучшим был сорт Тимо. Это суперранний сорт финской селекции. Мы его уже в начале июля подкапывали на еду. К августу этот сорт хорошо вызрел, и был собран довольно приличный урожай картофеля. Клубни крупные, вкусные. Отварили – хороша картошка!

Во второй группе очень хорошо развивался сорт Снегирь. Мы собрали весомый урожай выровненных, средней величины клубней этого сорта, мелких и массивных не было. Интересно, что ботва растений этого сорта к началу осенних дождей была еще мощная и зеленая, но с наступлением влажной погоды пришлось ее срезать.

Картофеля уродилось достаточно, думаем, что сказались поливы междурядий. Но не все сорта в минувшее лето оказались урожайными – некоторые пострадали от жары (перегрева почвы). Есть интересное наблюдение: глазки на крупных клубнях некоторых сортов вдруг проклюнулись и стали прорастать, но, достигнув длины в 1 см, они вегетировать перестали, клубни иных сортов мы выкапывали с глазками. Урожай картофеля получился приличный, но качество клубней не у всех сортов было хорошее, некоторые кусты дали клубни с фитофторозом, на отдельных клубнях была замечена парша.

Летний чеснок этим летом очень долго и неравномерно всходил, и созревание его задержалось, но к осени собран неплохой урожай этой культуры. Лук на репку получился среднего размера, убрали его вовремя, до дождей. Единственное, что огорчило, – темно-красный лук сорта Кармен: часть его растений пошла в стрелку. Думаем, что причина кроется в неправильном хранении севка.

Хорошо уродилась репка. Многие огородники почему-то отказались выращивать этот когда-то самый любимый россиянами овощ. Мы же в минувшем сезоне опробовали сразу четыре сорта. Особенно нам понравились сорта Дуняша и Детская мечта. Их корнеплоды получились сочными и сладкими.

Декоративен и вкусен был салат. Очень красиво смотрелись на грядке расположенные рядом ярко-зеленые растения и кусты с фиолетовыми листьями. И клумбы, казалось, не нужно, так красива была эта грядка. Нам понравились сорта Парламент, Революция, Балет, Азарий и Перл Джем.

Помидоры тоже в прошлом сезоне дали очень хороший урожай. Посадки этой культуры, к счастью, не пострадали от жары. Думаем, тут выручило новое конструкционное решение крыши теплиц, мы могли при необходимости скатывать крышу над томатами и другими растениями. Конечно же, как всегда, у нас были сорта-новинки. Понравился томат Мулен Руж – у него раннее и обильное плодоношение, у растений нет склонности к заболеваниям и, самое главное, -отличный вкус плодов и довольно длительное плодоношение. Уже освоенный нами сорт томата Розовый мед пострадал в это лето от жары, а потому и плодоносил он не столь обильно, как в сезоне 2009 года, и крупных плодов этот сорт дал мало. Мы собрали приличный урожай салатных томатов, но они быстро закончили свой период плодоношения, а некоторые сорта к тому же проявили и склонность к заболеваниям.

Окончание следует

Борис и Галина Романовы, г. Колпино


Детство

Одесса

Южный город, большой и шумный, красивый город у Чёрного моря — Одесса. Далёкий 1898 год. Ночь на 22 января. Прямая как стрела Ришельевская улица, с двумя рядами акаций, тёмная и тихая. Не слышно ни шагов, ни стука колёс, ни песни, ни крика, ни тихого говора, ни вздоха. Всё словно заснуло в ночной тишине.

Странный этот новый дом на углу Ришельевской и Базарной. У хозяина хватило денег и на мраморную лестницу, и на балкон, и на высокие окна — и всё это на Ришельевскую улицу. А вот на Базарной дом словно отрезали и поскорее припёрли к соседнему. И даже для двора места не оставили. Так, ничтожную щель. Вот из с метлой вылезал среди ночи молодой дворник Гаврила. И сегодня, как обычно, он вышел на улицу, сразу увидел свет керосиновой лампы сначала в одной комнате второго этажа, потом в другой.

«Э-ге-ге, — подумал Гаврила, — что-то случилось у Урысонов».

Не успел он подумать, как звякнул ключ в замке парадной двери. На улицу выскочила Марика: в тёмной юбке, поверх короткая жакетка, платок на голове.

— Марика! — окликнул Гаврила и, шурша метлой по каменному тротуару, поспешил к ней навстречу.

Но Марика быстро заперла дверь, только и успела крикнуть:

— Гавриль! Сичас нима время, — и побежала через улицу, да так быстро, словно за ней городовой гнался.

«Что там стряслось?» — раздумывал дворник.

Хорошая девушка эта Марика. Он знал, что она вместе с семьей Урысонов из Ковно переехала.

В семь часов, когда уже рассвело, отец вошёл в комнату девочек.

— Поздравляю вас с братиком! — Голос Самуила Иосифовича слегка дрожал.

Он был здоровым и спокойным. Внимательно рассматривал каждого, кто подходил к нему, переводил взгляд от одного к другому и, убедившись, что все на месте, широко улыбался.

Лето пришло неожиданно. Весна пропустила свой черед. Настоящее южное одесское лето.

Дача Вагнера в Аркадии стояла высоко на горе, над Чёрным морем. Внизу тянулась светлая даль береговой полосы. А наверху, на горе, — лес.

Наступил июль. Самый жаркий месяц. От жары земля ссохлась, потрескалась. И даже на вагнеровской даче, вдали от города, у самого моря, уже с утра было тяжко дышать.

Вот в такой жаркий день мать с утра уехала в город. А сёстры вместе с Марикой повезли Павлика в город, в фотографию. Дорога обратно была трудная. Павлик устал. На лбу блестели капли пота, мальчика клонило ко сну.

Зато в день серебряной свадьбы ни один подарок так не пришёлся по душе отцу с матерью, как фотографическая карточка сына. Одному Павлику фотография не нравилась. Он хлопал по ней ручонками, как будто досадовал, как нелегко она ему досталась.

И второе лето на даче Вагнера. Павлика катают в лёгкой соломенной коляске. Она как экипаж — можно откинуться на спинку сиденья.

Мать беспокоится. Сыну полтора года, а он не ходит. Отец, как всегда, успокаивает:

Однажды к вечеру отец вернулся из города. У самого дома по узенькой дорожке к нему шёл неуверенными шажками Павлик. Его относило в сторону, он бормотал, захлебывался. Позади шла мать, широко расставив руки.

— . Прошёл ещё год. Снова лето на той же даче Вагнера. В гости приехала старшая дочь из Полтавы. Анна привезла с собой дочку Лидочку, на семь месяцев моложе Павлика.

Общество племянницы нравилось Павлику. Вместе они лазали по широким ступеням.

Анна охотно гуляла с малышами в лесу. Но раз ей, молодой матери, пришла мысль: подразнить ребят. Она спряталась за старым могучим дубом. Первая заметила исчезновение матери девочка. Она громко звала её тоненьким, пискливым голоском:

Но отклика не было. Тогда дети взялись за руки и решительно повернули к дому.

История дубового шкафчика

В этот день мать запоздала к обеду. Дети забеспокоились: мама всегда так аккуратна. Они вышли на балкон и стали смотреть по сторонам.

— Идёт! Идёт наша мама! — первая заметила Леночка.

Мать остановилась у подъезда, на мостовой. Вслед за ней у подъезда остановилась тележка, на ней лежал шкафчик, длинный и узкий.

— Куда поставить шкафчик? — спросил столяр Нохим.

Сёстры переглянулись: для кого мама его купила?

А мать, всё такая же радостная, показала на угловую комнату «барышень»:

— Вот сюда. Это шкафчик Павочке для игрушек, чтобы не валялись по всем углам. Надо мальчика приучать к порядку.

Нохим коричневыми, словно отполированными, пальцами потрогал дверцу шкафчика.

— Видите, мадам Урысон, я тут выточил на дереве раскрытую книгу. Я думал, что этот шкафчик пойдет для книг. — В его голосе прозвучало разочарование.

Мать погладила по голове сына.

— Может быть, в шкафчике будут потом и книги.

Товарищи и игры

Зимой 22 января 1901 года Павлику исполнилось три года. В день рождения мальчику подарили заводные игрушки. Но всё это было ничтожным в сравнении с железной дорогой. Павлик выкладывал на полу рельсы, соединял их, укреплял концы, ставил столбы с обозначением станций. Таких станций было три.

Павлик был отличным машинистом. Вот только он не мог взобраться на свой паровоз.

У Павлика было мало товарищей. Кроме взрослых, приходили только два мальчика: Володя Константиновский и Даня Штерн. Володя — беленький, тихий и спокойный, Даня — чёрненький, шумный, весёлый. Все трое они носились с невероятным гиканьем по всей квартире. Но был у Павлика ещё третий товарищ, самый любимый, — Илюша. Он был гораздо старше.

Теперь два «машиниста» лежали, вытянувшись, рядом на полу: большой Илюша и маленький Павлик, две чёрные головы прижимались друг к другу.

На Малом Фонтане

Отец с матерью стали искать дачу на Малом Фонтане. Ни к чему дача Вагнера. Очень дорогая. И большая.

Нашлась подходящая небольшая дача на Малом Фонтане, близко к широкому спуску к морю.

Мать искала для Павлика учительницу французского языка. Очень скоро удалось познакомиться с француженкой из Швейцарии. Обе матери быстро сговорились. Ребёнок у мадам Сесиль был бледный и маленький. У мальчика были такие же большие грустные глаза, как у его матери. Какая судьба занесла мадам Сесиль в царскую Россию? Доброе лицо, прямой пробор в гладких светлых волосах, тихий голос, бедное, но необычайно чистое, заштопанное платье, белый воротничок и манжетики. Как воспитанный человек, Ромэн ласково улыбнулся незнакомой тёте. Мать Павлика так же ласково улыбнулась ребёнку. Мадам Сесиль всё поняла: она должна учить маленького Поля французскому и договариваться больше не о чём.

— Ох. — вздыхал Павлик, когда француженка усаживала его на высокий стульчик, придвинутый к самому столу, и раскладывала на нем карты цветного лото: фрукты и овощи. — Опять эти противные legume (овощи)!

А мадам Сесиль перемешала на столе картонные квадратики и указала на один из них:

— Нету картошки, — ответил Павлик.

Мадам Сесиль осталась недовольна ответом.

— La carotte (морковь), — продолжала мадам Сесиль.

— Нету морковки, — отвечал Павлик.

— Почему нету? — возражала француженка. Она взяла палец Павлика и ткнула им в морковку.

Павлик молчал, но не сдавался, и мадам Сесиль должна была сама накрыть клетку в лото своим четырёхугольником.

Но когда мадам Сесиль назвала: «Le concombre (огурец)», Павлик рассердился, смешал все карты. Из больших глаз медленно поползли блестящие слезинки.

— Зачем эти «легюм», и так видно: картошка, морковка, огурец. Не хочу учить французский, не надо.

И мальчик попытался спрыгнуть с высокого стула.

Мадам Сесиль, может быть, не изучала у себя в Швейцарии педагогику, но она обладала тактом. Она погладила его по волосёнкам и сказала на своем языке:

— Allons à la promenade. Sur la mer! La mer! La mer! (Идем к морю! Море! Море!)

Это Павлик понял. Он любил море. Мальчик уцепился за руку француженки, и оба, довольные друг другом, отправились к морю.

Цветут акации

Родители Павлика решили сменить квартиру. Решили и переехали. И тут все приуныли. Большие, высокие комнаты оказались тёмными и холодными. А длинный коридор был нескончаем. Идти в кухню за чайником было целым путешествием.

В этом коридоре, в самом конце, выделили комнату Павлику. Из комнаты мальчика дверь вела в огромную тёмную комнату, из которой выход был в комнату «барышень».

Комната Павлика была уютная, светлая. Огромное окно выходило на балкон с деревянными перилами, в тихий двор. Выход на балкон был из комнаты «барышень».

Павлик вышел на другой балкон, из столовой на шумную Ришельевскую улицу, прислонился к высокой чугунной решётке, и его поразило, что акации подходят гораздо ближе к дому, чем на противоположной стороне, где он раньше жил. Тротуар на этой стороне был значительно уже. Павлик улыбнулся доброй улыбкой и сказал:

Павлику исполнилось пять лет. Он сидит в столовой на широком ковровом диване в своей обычной позе: положив правую стопу на левое колено. Обеими руками держит перед собой книгу.

Мальчик поднял голову, задумался, поглядел перед собой. Глаза большие, чистые, ясные, блестящие, глубокие глаза. Павлик о думает.

Неожиданно быстро поднимается с дивана и направляется в свою комнату. Мальчик умеет писать. И не печатными буквами, а Его никто не учил, и ему никто не помогает. Он пишет сестре Лене письмо в Москву:

«Дорогая Лена! Сегодня выпал первый снег, и сегодня у меня выпал первый зуб. »

Прошёл год. Павлик заметно подрос. Только глаза всё те же. Всё так же задумчиво он отрывает взгляд от книги и смотрит вдаль. Он всё время о думает.

Изменилась комната. Сколько прибавилось вещей! У стены налево стоит большая чёрная доска. Мелки на месте. Мальчик берёт один из них и пишет.

Шкафчик для игрушек потерял своё название. Он теперь уже не игрушечный. Одну только коробку Павлик оставил себе — железную дорогу.

Все игрушки постепенно переходили в тёмную комнату, их сложили в большую корзину с крышкой. Теперь в узком дубовом шкафчике лежат в большом порядке белые пакетики. На них надписи, их сделал сам Павлик, и эти же записи сделаны в тетради с клеёнчатым переплётом и с надписью: «Химия». На одной из полок в шкафчике разместилась химическая посуда для опытов.

На стене, напротив классной доски, висит большая географическая карта: два полушария.

В комнате стоит ещё школьная парта для одного ученика. Ученик должен уметь правильно сидеть.

Среди новых вещей один только старожил — дубовый шкафчик. Дубовый шкафчик постепенно превращался в книжный.

Первые книги

Павлик часто брал в руки газету «Русское слово», спрашивал названия букв, напечатанных жирным шрифтом, соединял их. Потом находил такие же буквы на вывесках. Особенно поразила мальчика буква «ъ». Он спрашивал, как она произносится. Когда он научился писать, он ставил её куда надо и не надо и выводил особенно крупно.

Родные и знакомые никогда не забывали 22 января. Это был день рождения Павлика. И хотя их никто не приглашал, они все приходили и приносили подарки.

Что подарить мальчику, которому исполнится шесть лет? Ведь он интересуется химией и физикой. Он всегда задаёт такие сложные вопросы. Вот если б были книги с такими названиями: «Моя первая химия», «Моя первая физика». Но таких книг на русском языке нет.

Тогда вспомнили: а ведь маленький Поль уже три года учится французскому! Может быть, он уже сможет прочесть красивые книги на французском языке?

В день рождения Павлика все несли и несли книги. Ни одной игры. Ни одной коробки конфет, хотя Павлик и сластёна. Мальчик, впрочем, относился весьма сдержанно к своему дню рождения. Его нисколько не интересовал новый праздничный костюм, который мама сшила сама.

Вечером зажигались все керосиновые лампы в квартире. Приходили гости, но это были всё взрослые люди. Павлику все дарили книги, он кланялся, благодарил. и уносил их в свою комнату.

Вот книга в сером переплёте. Синим с золотом буквами на французском языке: «Юный химик». Павлик открыл книгу и начал её читать. Это совсем не трудно. Оп знает эти слова: водород, кислород, сера.

Но в это время его внимание привлекла другая книга, гораздо большего формата, в великолепном красном переплёте, тоже с золотым обрезом: «Первые опыты по физике». Какие рисунки! Они помогают понять то, что напечатано Глаза у мальчика заблестели. Незнакомое слово можно найти в словаре.

Павлик рассматривает остальные книги, одну за другой.

— Павочка, где ты? Идём ужинать.

Ведь сегодня он ужинает вместе со всеми взрослыми. На столе будет стоять лимонад, можно будет попросить наполнить стаканчик сначала папу, потом маму, потом Лину, потом дядю Адольфа, и ещё студента Осю, и. и. и.

А на сладкое будет мороженое, сливочное и шоколадное.

Павлик бежит в столовую огромными прыжками — коридор такой длинный. Новые ботинки так страшно скрипят.

"Павло-Бромати"

Павлик часто гулял с мамой и всегда рассказывал о своих опытах по химии. Что получится, если вещество смешать с Какое при этом получится новое вещество и каким свойством оно будет обладать?

Мальчик чувствовал, что мать слабо реагирует на его сообщения. Тогда Павлик забегал вперёд и жалостливо просил:

— Ну, пожалуйста, мамочка, если ты поняла, то, пожалуйста, повтори.

Мать невольно смеялась. Однажды он заявил:

— Сегодня будет лекция по химии.

Мальчик бегал по квартире. Где бы устроить эту лекцию? Придут, конечно, все. У Оси ещё два товарища в гостях. У Лины сидит её подруга — педагог, слушательница Московских высших женских курсов. Аудитория будет большая.

«Лектор» в своей комнате за столом. Парта отодвинута, она ни к чему.

— Идут! Идут! — радостно сообщает Марина. — Уси идут!

Марика села в последнем ряду, поближе к двери, благо кухня рядом. Особенно шумно идут три студента в праздничных мундирах. Лина косо на них смотрит: от них добра не жди. Ося всегда придумает смешное, может обидеть Павлика.

Папа и мама садятся в первом ряду. Наверное, они хотят дать пример серьёзного отношения к лекции.

Павлик смешивает порошок железа и порошок серы и объявляет:

«Лектор» высыпает немного голубого порошка в стакан с водой, тщательно размешивает его, пока порошок не растворился.

— Готово! — говорит мальчик, берёт большой железный гвоздь и опускает в раствор.

В аудитории, сначала шумной, устанавливается тишина. Слышится радостный возглас мальчика:

— Смотрите! — Павлик вытаскивает гвоздь из стакана. Он покрыт медью. Павлик сияет: — А ещё вот что: железо немного перешло в раствор. Видите? А медь? — И «лектор» заканчивает с несказанной радостью: — Медь из раствора выделилась. Всем видно? Красный налёт! Смотрите!

Павлик проводит кислород в пробирку и вносит в неё тлеющую лучинку. Она вспыхивает. А ртуть остаётся в пробирке.

Подруга Лины не может удержаться, она улыбается и громко говорит:

Все сидят спокойно. Даже друзья-студенты остаются на своих местах. Маленький «лектор» ловко управляется со своими опытами.

Но Павлик нисколько не обижен, он ничего не слышит, он занят: укладывает свои пакетики, белую химическую посуду, носится туда и обратно из своей комнаты в кухню.

Аудитория расходится со стульями в руках.

Твёрдое решение

Самостоятельные занятия Павлика по химии продолжались. Мальчик умел работать с книгой. На столе лежали справочники, словари, указатели и любимый французский словарь Ларусс.

Когда вопрос, занимавший маленького химика, был хорошо изучен, он садился за парту, брал одну из своих тетрадей с белыми наклейками на обложках на французском языке: и так далее, и вносил свои выводы. Первая страница отводилась оглавлению.

Занятия сопровождались опытами. Этого требовала наука. В семье было такое доверие к восьмилетнему мальчику, что никому и в голову не приходило спрашивать Павлика, в чём же состоят его опыты.

Часто Павлик просил у отца:

— Папочка, дай двадцать копеек или тридцать копеек.

А один раз мальчик попросил даже два рубля. По тому времени это были большие деньги. Должно быть, Павлик сам почувствовал, что сумма велика, и, не дожидаясь вопроса отца, объяснил:

— Знаешь, я хочу делать опыты, мне нужно обзавестись лабораторией.

Лаборатория разрасталась. Она уже не помещалась на широком подоконнике. Игрушечный шкафчик стал книжно-химический.

— Павочка возится один в своей комнате с препаратами. В конце концов, он же маленький мальчик!

На это отец спокойно отвечал:

— Он действительно небольшой. Но дети бывают разные. Он знает, что делает. На него можно положиться.

Грохот, который раздался из комнаты мальчика, услыхали одновременно мать и сестра. Они бежали друг другу навстречу по длинному коридору.

По комнате плыл едкий запах гари.

Мальчик спокойно стоял спиной к двери. Он не был испуган, только показался бледней обычного.

— Ничего не понимаю. Всё сделано, как указано в книге, тут не было никакой ошибки, — сказал он твёрдо.

После узнали, почему получился взрыв. Павлик хотел добыть водород, собирая его в перевернутую колбу. Но в неё раньше проник воздух, и, когда он поднёс спичку, всё взорвалось.

Никто с Павликом о происшедшем взрыве не говорил. на маленьком столе лежали книги по химии, на парте — аккуратные тетради, в них вписывались тексты, формулы, переснимались рисунки.

Но к химической посуде мальчик не прикасался.

Настал день, когда в руках у него оказалась книга «Мои первые опыты по физике». Он долго рассматривал рисунок: бокал, наполненный наполовину водой, лежащая рядом стеклянная палочка. Великолепная книга по химии в сером переплёте была отложена. На смену ей пришла книга в красном переплёте — книга по физике. На столике сменились справочники, словари, указатели. Неизменным оказался любимый розовый Ларусс.

Первая обида

Зимой 1907 года Павлику исполнилось девять лет. Пора было подумать о поступлении в гимназию. В семье жалели мальчика:

Но когда Павлику исполнилось десять, отец решил:

— Чем же мы отличаемся от других? Все стремятся отдать детей в гимназию, и мы будем рады видеть Павлушу гимназистом.

Решено было подать прошение во второй класс Третьей мужской гимназии. Там учился и блестяще её закончил с золотой медалью кузен Павлика Иосиф Урысон. Тот самый весельчак студент, который жил у родителей Павла.

Занималась с Павликом сестра Лина. Никаких затруднений в занятиях не было. Павел не только не волновался, но даже не думал об экзаменах. Для него было важно разобраться в задаче. Чем она была трудней и сложней, тем ему было интересней.

— Павлик, — не раз повторяла сестра, — ты не ищи собственного решения в задаче. Гимназия казённая, у них свои правила. Надо знать эти правила и по ним решать.

Павлик склонял голову, на миг мелькала в глазах хитрая смешинка.

Дома все были спокойны за Павлика. Об экзаменах никто не говорил.

На экзамен мать провожала сына, ждала его и шла с ним обратно домой.

Через несколько дней после экзаменов, когда за столом сидели родители и сестра, отец вынул из кармана письмо:

— Нерадостное и необъяснимое сообщение. — И он прочёл: — «Многоуважаемый Самуил Иосифович!

Ваш сын Павел выдержал все испытания, полагающиеся для учеников за первый класс. Однако он не может быть принят в число учеников второго класса вверенной мне гимназии, ввиду отсутствия вакансии в Третьей гимназии для учеников-евреев.

Директор (следовала фамилия)».

— Вот начало дороги, — сказал наконец отец. — Но это неважно, — добавил он, — на этот раз неважно. Павлик может продолжать учиться дома. Может быть, это даже к лучшему.

Отец встал. Чувствовалось, что ему тяжело.

У семьи были друзья. Они знали мальчика и считали, что с этим решением надо бороться. И они принялись хлопотать.

Снова отец получил ответ. Ещё более жесткий и обидный, чем первый.

«На прошение Ваше от 21 августа, переданное господином попечителем округа на окончательное распоряжение Педагогического совета вверенной мне гимназии, имею честь уведомить Вас, милостивый государь, что просьба Ваша не может быть удовлетворена за отсутствием вакансий в Третьей гимназии для учеников-евреев».

Приложение: метрика, свидетельство о привитии оспы, фотографическая карточка Павлика.

Глядя на неё, можно было бы с уверенностью сказать, что единственный в семье человек, кого не огорчил отказ, был сам Павлик. Но от Павлика всё это скрыли.

Грустная осень

Поздней осенью в условленный день ранее обычного пришла мадам Сесиль. И не одна, а с сыном. Француженка была взволнована.

— Что-нибудь случилось? — спросила мать.

— Да, — ответила мадам Сесиль, — мы уезжаем на родину, в Швейцарию.

Мать Павлика растерялась. Всё так неожиданно! Какого друга теряет Павлик! Разве найдешь такого? Как быстро мадам Сесиль научила мальчика языку. И как мягко, любовно к нему относилась.

Пароход, который увозил мадам Сесиль на родину, отходил вечером. На берегу среди провожавших стоял Павлик с отцом, матерью и сестрой.

Грустная выдалась осень у Павлика да и у всей семьи.

Марика получила письмо из Америки, забилась в свою комнату и плакала.

— Что случилось? — спросила мать.

Марика захлебывалась от слёз и не могла выговорить ни слова.

Дядя из Америки прислал письмо. Ему удалось выслать ей (билет на океанский пароход). Она немедленно должна собраться и ехать. Дорога дальняя, зимой будет ещё труднее.

— Чего же ты плачешь? Ты же сама хотела ехать.

Обед прошёл грустно. Марика сидела заплаканная, не поднимая глаз и почти не дотронулась до еды. Все ели молча, подавленные, стараясь не выказывать своей грусти, чтоб не огорчить бедную девушку. Казалось невероятным, что в доме не будет Марики, их Марики, которую привезли из Ковно, при которой родился Павлик, с которой Лена и Лина дружили, как с сестрой. Что ждет её в Америке? Отец и мать у неё давно умерли. А дядя хоть и родной брат матери, но Марика его никогда не видела.

На этот раз большой океанский пароход уходил днём.

Длинный, протяжный гудок. Мать, брат, сестра в последний раз крепко обняли Марику. Все обещали писать, не забывать.

«А нитки оказались плохие». Эти условные слова были придуманы для Марики, если жизнь ей у дяди в Америке не понравится. Марина писала о плохих нитках для вышивания тотчас по приезде и после и много времени спустя.

Павлик шёл по длинному коридору навстречу отцу, матери, сестре и повторял:

— Опять нитки для вышивки у Марики плохие.

Письмо от бабушки

Родители матери Павлика жили в городе Ковно, в Литве. Они много раз просили дочь приехать к ним погостить с сыном. Старики хотели видеть внука. Но время шло, а дочь всё не ехала: семья, дети, дом, хозяйство.

Пришло письмо от бабушки. Мать читала его вслух, потом про себя. Она плакала.

Вошёл отец, взял письмо из рук матери.

«Мы с дедом очень слабы, годы у нас большие. Кто знает, удастся ли нам повидаться и увидеть нашего внука. Ведь ему скоро десять лет исполнится, большой мальчик. »

— Когда ты думаешь ехать? И возьмёшь ли Павлика?

Мама волновалась. Она думала о родном доме в Ковно, о первой поездке Павлика.

Отец к вечеру пошёл с сыном в парикмахерскую. Мать складывала вещи в небольшой чемодан. Отец с Павликом вернулись быстро. Мать открыла им дверь. И вдруг Лина услыхала тихий вздох:

— Боже мой, что сделали с мальчиком? Сам на себя не похож. Как я его покажу?!

Ведь лето, отец велел остричь Павлика наголо. Отец убеждал: зачем летом в жару нужна эта чёлка?

Павлик вертелся возле матери:

— Мамочка, ну, мамочка, что же тут плохого? Очень даже приятно, прохладно. Так очень хорошо.

Приехали в Ковно утром. Мать решила никого не беспокоить так рано и не предупреждать о своём приезде. Извозчик въехал в тихий переулок. Ещё издали мать узнала красный кирпичный дом и указала на него Павлику:

У ворот мать остановила извозчика:

Извозчик слез с козел, поправил свою шапку и понёс чемодан. Павлик очутился в большом, тихом дедушкином дворе. Три деревянные ступени вели в скромную квартиру. Дверь была не заперта. Мать расплатилась с извозчиком. В передней было совсем темно. Но мать знала родной дом. Она тихонько постучала.

— Пожалуйста, войдите, — ответил мужской голос.

В комнате было полутемно. На окнах висели тёмные занавески, только один угол, поближе к конторке, за которой стоял дедушка, был отогнут.

Дедушка чуть отодвинулся от конторки, за которой писал, и посмотрел на вошедших. Он был растроган. Не сказав ни слова, обнял дочь, взял внука за руку и долго смотрел на него. Потом улыбнулся доброй улыбкой:

Мать поспешила на половину бабушки. Бабушка обнимала внука, заливаясь слезами.

Когда позавтракали, Павлик выскользнул во двор. После тёмной и душной, с завешенными окнами квартиры двор показался мальчику особенно светлым и солнечным. Но во дворе было очень тихо. неслись детские голоса. Павлик пошёл на эти голоса и нашёл за первым двором второй, небольшой, в глубине которого был сарай. Там играли дети.

При появлении чужого мальчика игра приостановилась. Все окружили Павлика. Павлик дружелюбно улыбнулся и подошёл посмотреть, во что они играют. На земле были разложены кирпичи, на равном расстоянии один от другого. На них лежали щепочки. Если взять в руки камушек, отойти шагов на десять, прицелиться и сбить одну щепку, за ней вторую, третью?

Павлик взял камень. Может быть, это и была та самая, в которую они играли? Все повеселели, и пошла игра.

Он так увлёкся, что не заметил, как к ним подошли дедушка с мамой. Он не слышал, как дед сказал:

— Смотри, дочка, Пауль уже познакомился с детьми.

Мама с гордостью ответила:

— Да, папа, Пауль у нас простой человек.

Павлик заботится о маме

Этим летом решили дачу не снимать. Лучше поехать пожить в небольшом скромном месте недалеко от Одессы, в Каменке. Там Днестр, виноградники, сосновый лес.

Так и решили: мама с Павликом поедут в Каменку. Павлик будет заботиться о матери, здоровье у неё плохое.

Наступила тёплая, солнечная осень.

На улицах стало оживлённо. Вернулись после летних каникул ученики школ и гимназий. Они полны хлопот, заботливо покупают книги для предстоящего учебного года. Книжные и писчебумажные магазины переполнены.

Готовится к занятиям и Павлик. Его не приняли в гимназию, для него там нет места. Он снова будет заниматься с сестрой. Оба заняты покупкой книг.

Дома Павлик аккуратно обернул все книги в белую бумагу, сестра принесла несколько новых книг. старые книги нашлись дома. Книги редко переиздавались. На всех Павлик поставил свою печать: «Павел Урысон».

Дубовый шкафчик продолжал пополняться. Появились новые книги по химии на французском языке.

Павлик просит деньги у папы.

— На что они тебе? — спрашивает отец.

— Мне необходим карманный французский словарь. Маленький-маленький. — Павлик показал двумя пальцами, какой величины должен быть этот словарь.

— Ты собираешься поехать во Францию?

— Нет ещё, пока нет, — серьёзно, не замечая улыбки, отвечал мальчик. — Но это удобно. Захочется знать, как на французском языке какое-нибудь слово, вытащил из кармана словарь — и готово!

Так у Павлика появился маленький словарь. Он действительно был очень удобен, и Павлик пустился с ним путешествовать по карте. Линию путешествия он обозначал красным карандашом. А иногда флажками.

Новое увлечение

Настала осень, и Павлику не с кем было пойти к морю. Все были заняты.

Однажды мать вернулась домой сияющая:

— Нашла для Павлика замечательную француженку.

Мать шутила. Имя у новой француженки очень трудное, фамилия ещё трудней.

— Она высокая? — спросил Павлик.

— Нет. Очень, очень маленькая. Чуть повыше тебя.

В семье стали ждать «маленькую француженку».

И вот она появилась: очень маленькая старушка, старая-престарая и вся в чёрном.

Павлик повёл новую учительницу в свою комнату и по дороге спросил:

— Просто мадемуазель, это самое удобное.

Так до конца знакомства никто в семье не знал ни имени, ни фамилии новой учительницы. А за глаза её все называли «маленькая француженка». Так как в доме её все полюбили, слова «маленькая француженка» произносились всё теплей и любовней.

«Мадемуазель» приходила утром к завтраку, занималась с Павликом и в любую погоду отправлялась с ним гулять к морю. А после обеда уходила домой. «Мадемуазель» никуда не спешила, её, видимо, никто не ждал, и она ни о ком не рассказывала. Очевидно, у неё не было родных. «Маленькая француженка» принесла с собой большую любовь к природе. В комнате мальчика появились горшки с цветами и травами, распустившиеся почки. На деревянном балконе, выходившем во двор, появились ползучие растения.

Мальчик с радостью бежал в свой «сад», звал туда всех, кто был в доме. На его столе, рядом с партой, перед доской, были новые книги по ботанике, главным образом на немецком языке. Мальчик был увлечён. Он подолгу наблюдал за всем, что жило и росло в его балконном и комнатном саду.

Они подружились, часами гуляли у моря. «Мадемуазель» рассказывала, что знает ботанику совсем не из книг. «Маленькая француженка» родилась и росла в старом провинциальном городе Франции Блуа, недалеко от Парижа дед её был садоводом.

«Мадемуазель» прекрасно чертила на доске, крепко держа мел морщинистыми, старческими руками. Очень точны были и её рисунки в тетради.

На столе у Павлика лежали новые тетради с надписью: «Ботаника», № 2, № 3». Павлик всех тащил за руку, показывал:

— Смотрите, веточки зелёные, корень коричневый, а цветы сохранили свой цвет, от тёмно-тёмно-лилового до бледного, почти белого. — И с жаром добавлял, как сушит цветы в книге между двумя листами бумаги: — Нужен тяжёлый пресс. — Он принёс из кухни медную ступку с пестиком.

Довольна и «маленькая француженка»: она принесла радость в этот дом.

Ещё одна обида

Снова шёл Павлик с мамой на экзамен в Третью гимназию. Мать не волновалась за сына.

Экзамены кончились. А лето только началось. Надо было ждать ответа из гимназии.

Солнце ещё не садилось. Мать с дочерью и сыном спешили в Аркадию, к морю. Все трое радовались прогулке. Хорошо проехаться конкой по широкой, светлой, чистой дороге, любоваться замечательными цветами, ощущать тонкий запах роз и отдалённый запах моря. А приехав на Малый Фонтан, спуститься к морю и пройтись берегом, у самой воды, в Аркадию. Они весело шутили, смеялись и торопили друг друга.

Вдруг звонок! Дочь побежала открыть дверь.

Пришёл учитель из гимназии, молодой блондин, высокий, в белом кителе с золотыми пуговицами, а на них двуглавые орлы с распластанными крыльями. Сказал, что хочет видеть отца или мать.

Мать заволновалась, вышла к гостю, держалась, как всегда, с достоинством. Она пригласила гостя сесть. Молодой человек был явно смущён. Он продолжал стоять, переминаясь с ноги на ногу, и неловко пролепетал, что дело у него небольшое и много времени не отнимет.

— Что вас привело к нам? — спросила мать.

— Видите ли, дело в математике. Хотя у вашего сына получился правильный ответ, но решение задачи у него неправильное. Я имею право снизить ему отметку.

Мать посмотрела учителю прямо в глаза.

Молодой человек как-то замялся, потом приблизился к матери и тихо, доверительно сказал:

— Это будет стоить двадцать пять рублей.

Мать стояла всё так же спокойно. Она не знала, что ей делать. Одна, без мужа, она ни на что не могла решиться.

— Мужа сейчас нет дома. Я должна с ним посоветоваться.

Учитель неловко поклонился, наткнулся на стул у самой двери и ушёл, окончательно сконфуженный.

Поездка в Аркадию была испорчена. Мать молчала. Она была оскорблена.

. Отец сидел неподвижно и мучительно думал. Наконец он сказал:

— Молодой человек проделал всё неумело и легкомысленно. Его можно пожалеть. Он на плохом пути.

Обида оказалась ещё более горькой, чем прошлогодняя. Через несколько дней пришла официальная бумага, на которой печатными жирными буквами было выведено:

«Свидетельство». Сбоку — «№ 655».

В нём сообщались баллы, полученные Павлом на экзаменах:

Русский язык4 (четыре)
Арифметика4 (четыре)
География4 (четыре)
Остальные предметы 5 (пять).

Внизу печать секретаря педагогического совета.

В одну строку подпись директора (всё та же, неразборчивая).

Оказалось, не один математик снизил Павлику отметку.

Через два месяца отец подал прошение на имя попечителя округа с просьбой передать решение вопроса на новое рассмотрение педагогического совета одесской Третьей гимназии.

Ответ не заставил себя долго ждать.

«На прошение Ваше от 21-го сего августа, переданное господином попечителем округа на окончательное распоряжение педагогического совета вверенной мне гимназии, имею честь уведомить Вас, милостивый государь, что просьба Ваша не может быть удовлетворена за отсутствием вакансий в Третьей гимназии для учеников-евреев».

Семья стойко перенесла обиду. Но особенная тяжесть легла на душу взрослых. Только мальчик ничего не знал. смотрел на мир широко открытыми глазами, огромными прыжками через весь коридор скакал к себе в комнату, где было всё его богатство: книги, словари, записи. обожал музыку, свой цветущий «сад» и далёкие прогулки у моря.

Летом 1909 года Лина уехала погостить к сестре Лене в Москву. Они давно не виделись.

Но не прошло и двух недель, как в Москву пришла тревожная телеграмма: заболела мать. Сёстры немедленно выехали. Дорога казалась им бесконечно долгой.

Ранним утром поезд подошёл к перрону в Одессе. Сёстры стояли у окна и с тревогой ждали: встретит ли их Встречал Ося. Высокий, в белом студенческом кителе, он размахивал студенческой фуражкой и кричал:

— Скажи правду: есть ли надежда? Как папа? А Павлик?

Ося ничего не ответил, взял вещи из рук сестёр.

Папа и Павлик ждали у открытой двери.

— Идите к маме, — сказал отец, — она вас ждёт.

Дочери робко остановились у кровати. Мать страшно изменилась, она лежала восково-бледная, измученная. Увидев дочерей, сказала изменившимся, глухим голосом:

— Устали с дороги. Завтрак для вас приготовлен. — и неожиданно умолкла.

Павлика к матери не впускали. Боялись заразить болезнью матери — дизентерией.

Дни и ночи проходили в сплошном страхе и беспокойстве за жизнь матери. Все спали одетые, бродили по комнатам, сталкивались в длинном коридоре.

Павлик был одинок. Он притих, не скакал больше по коридору. Его вещи и книги перенесли в спальню, подальше от комнаты «барышень», чтоб не беспокоить мать. Только «сад» Павла со всеми горшочками, цветами и зеленью оставался на месте. Новая помощница Фрося, появившаяся в эти тяжкие дни, добросовестно поливала их.

Мать умирала. Тихо, покорно, мучительно. Никто об этом не говорил и не хотел в это верить.

В жаркий июльский день в светлой, уютной гостиной появился длинный стол, на нём гроб.

Настал печальный день похорон. Рано утром приехала из Полтавы старшая дочь Анна. Сёстры ни на минуту не оставляли Павлика одного. Но мальчик всё искал отца и льнул к нему.

Дверь на лестницу стояла открытой. из пришедших спросил:

— А дали ли знать в Ковно старикам родителям?

Павлик поднял глаза на отца. Мальчик, наверное, вспомнил дедушкин дом в переулке, высокого дедушку за конторкой и маленькую бабушку. Отец покачал головой и тихо сказал сыну:

— Нет, Павлик, никак не могу написать.

Похороны были скромными, цветов не полагалось. Но у матери Павлика, у самого изголовья, рядом с зажжёнными свечами в высоких подсвечниках, стояли с двух сторон два скромных горшочка с тёмно-красными розами. Их рано утром принёс из своего сада Павлик. Это были те самые розы, которые больше всего нравились маме.

Последние дни в Одессе

Сестра Лена настойчиво советовала отцу с Линой и Павликом переехать в Москву. Но не легко решиться на такой шаг. В марте 1910 года, когда Павлику было 12 лет, семья окончательно и навсегда простилась с Одессой. Последние недели были заняты предотъездной суетой. Комнаты потеряли свой прежний жилой вид.

Тщательно упаковывались тетради, листки, заметки Павлика. О словарях и справочниках и говорить было нечего. Маленький толстый Ларусс был завернут в две бумаги: белую и коричневую. Карандаши, ручки, линейки — всё ехало в Москву. Ракушки с моря пользовались особым почётом. Коллекции минералов, альбомы с марками.

Погрузили вещи. В комнатах стало пусто.

Вещи отправлены. Знакомые, родные приходят прощаться. В квартире неуютно. Разговаривать тяжело. Павлик ушёл с «маленькой француженкой» прощаться с морем.

В последний день втроём поехали на кладбище.

— Павлик, — спросила сестра, чтоб рассеять его грустные мысли, когда они вышли из ворот кладбища, — каким было в последний раз море?

Павлик долго молчал. Потом тихо сказал:

— Оно было доброе, ласковое, набегали маленькие волны и как будто говорили: «Прощай, Павлик, прощай. »

Поезд уходил вечером. У окна вагона стояли втроём, прощались с близкими.


Итоги прошедшего сезона - в гостях у садоводов Романовых - сад и огород

От редакции:
В этот раздел были включены только отдельные материалы, которые размещались в эфире "Петербургского телетекста". Причина опубликования их копии на сайте - большая общественная значимость. Полный объем всех материалов в эфире составляет ежедневно до 400 страниц телетекста и доступен в телеэфире на канале "РенТВ - Петербург".

19 марта во Дворце Китеж плюс прошла очередная встреча педагогов дополнительного образования Городского учебно-методического объединения по теме журналистики "От традиционной журналистики к современному гуманитарному медийному образованию".

В этот раз темой разговора стала визуальная журналистика как система современных коммуникаций и образования. Проведение ГУМО во Дворце Китеж плюс стало важной частью демонстрации современного подхода к дополнительному образованию через визуализацию темы и запоминание материалов как образа, восприятие эволюционного решения педагогической задачи как основной. Это особенно важно в современном мире, так как из-за активной работы социальных сетей, интернета, визуальная информация стала преобладать над текстовой.

Проведение этого мероприятия в Китеже, а не в Аничковом дворце, является знаковым подходом к педагогическим решениям, используемым во Дворце Китеж плюс, и прогрессивно по своей сути.

Провел ГУМО педагог дополнительного образования Китежа Владимир Соловьев, профессиональный журналист и редактор. Многие решения, предложенные им, основаны на слиянии лучших достижений и методик отечественной журналистики и педагогики. Это особенно важно сейчас, когда журналистика становится все более квалифицированной, конвергентной, многоликой.

Среди рассмотренных вопросов: визуализация текста как основа литературных навыков в журналистике. В качестве приемов визуализации участники ГУМО вспомнили поговорки, анекдоты, притчи. Это очень ярко и быстро, доходчиво, позволило донести идеи до широкой аудитории. Традиционные методы мышления и стандартные творческие решения в журналистских жанрах, применимые к большинству ситуаций, стали предметом дискуссии. А ассоциативность мышления в процессе разработки и создания сценария визуального произведения стало системой подражания как принципа получения новых навыков и знаний, освоения нового материала.

Во время ГУМО сделан акцент на то, что руководитель творческого коллектива, редактор, корреспондент теперь должны иметь множество знаний и навыков, которые ранее выполнялись людьми нескольких профессий. Современный журналист становится человеком - носителем нескольких профессий. Особенно это касается подготовки аудиовизуальных материалов, например, на телевидении.

Этот мастер-класс проведен в активной форме, все его участники не только получали какую-то информацию, но и сами на короткое время становились авторами, редакторами, корреспондентами, демонстрируя взаимопроникновение профессий.

Все эти действия происходили в здании Дворца Китеж плюс, на выставках и в музее истории молодежных организаций.

Уроки "дистанционки". Чему нас научило вынужденное дистанционное обучение

Больше года мы вынужденно испытывали на себе систему дистанционного обучения во всех возможных формах. Карантинные мероприятия, которые были реализованы во всех учебных заведениях, продемонстрировали преимущества и недостатки этой формы учебной работы. Но теперь важно проанализировать все то, что было на протяжении года - хорошего и плохого.

1. Мы (преподаватели и дети, студенты) ранее не имели нормальных проработанных процедур и технологий дистанционного обучения, опыта длительного учебного сидения перед экраном компьютера, без личного общения. Это привело к длительному периоду привыкания, освоения новых правил и методов обучения, не характерных для нашей страны и упрощению в изложении материала.

2. Следует отметить, что методики дистанционного общения приводят к разъединению людей. Наше общество традиционно единое за счет общения в коллективе. При этом приходится констатировать, что "дистанционка" не способствует улучшению знаний, так как даже современные учебники, в большинстве своем, не предполагают процесс обучения без достаточной консультации с преподавателем, без прямых объяснений многих истин - своеобразных преподавательских мастер-классов.

Конечно, есть интернет и другие источники информации. Но нужно знать и понимать, как найти среди них доверенные ресурсы, чтобы обойтись без искажений в получаемых знаниях.

Учебники времен СССР были построены так, что по ним можно было учиться самостоятельно и находить проверенные ссылки на другие материалы, которые позволяли получать необходимые знания.

Многие современные учебники (например, для школы) только помогают освоить предмет. Основой являются те знания, которые дает педагог. В вузах реализация очной системы обучения позволяет получить основу знаний, которые можно легко развить с помощью дополнительных материалов, рекомендованных преподавателем. При заочной системе обучения многое из профессиональных знаний закладывается во время работы по профессии и на мастер-классах. Дистанционная форма обучения приводит к отсутствию многих частей этого в образовательном процессе.

3. Обучение в вузах предполагает большой объем самостоятельной учебной работы, но все же педагогическая школа накладывает на знания, получаемые студентами, отпечаток личности преподавателя как мастера и основ знаний, которые характерны для него. Именно поэтому творческие мастерские так важны для творческих профессий, ведь по ним молодые люди часто находят неочевидные ответы на многие типовые вопросы, которые не могут быть описаны в учебных пособиях. Это приводит к дальнейшему творческому развитию казалось бы обычных процессов.

4. Как сделать дистанционные действия более привлекательными для всех? - Конечно, это в первую очередь может достигаться более популярными методами изложения информации, что всегда сопровождается значительным упрощением самого информационного потока. Кроме того, любая дистанционно излагаемая информация должна иметь перерывы через определенные промежутки времени, которые должны быть меньше, чем в очной форме общения из-за особенностей усвоения материала, что необходимо и студентам, и преподавателям, чтобы "перевести дух" и постараться логично запомнить увиденное и услышанное.

Я не призываю "крутить" мультфильмы в это время, но иметь на перерыв какую-то подменную информацию развлекательного или полуразвлекательного характера необходимо. Кроме того, надо просчитывать сложность материала и в соответствии с этим определять длительность каждого занятия, а не пытаться делать все равными по времени частями. Тогда материалы, которые будут поступать дистанционно, запомнятся лучше.

Конечно, бывают исключения. Но даже большим мастерам при подготовке к экзаменам консультации с теми, кто их будет принимать, не помешают, чтобы уравновесить свою позицию с требованиями экзаменующего.

Современная образовательная система дистанционного обучения требует глубокой проработки и не может существовать без традиционных занятий, мастер-классов, очного общения с преподавателями. Иначе она превратится в пустое времяпрепровождение на основе псевдообучения.

Мастера фотографии - детям. Май 2020 года.

Я начал новый творческий и образовательный проект, который получил название "Мастера фотографии - детям".
Проект открылся презентацией работ школьников, обучающихся во Дворце "Китеж плюс", участвовавших в конкурсе "Акватика", который проводит Санкт-Петербургский государственный институт кино и телевидения. Об этом читайте в моем выступлении на ресурсе www.menslook.spb.ru - на него действует гиперссылка с этой страницы.
Вместе с тем, вы можете посмотреть некоторые работы уже сейчас, для этого перейдите по ссылке
Я надеюсь, что вам понравятся фотоработы детей.

Владимир Соловьев, главный редактор "Петербургского телетекста".

О новых видах нашей публичной деятельности.

Учитывая потребность аудитории в хорошей визуальной информации я продолжаю "делать добро". Мной каждый год организуются публичные фотовыставки из материалов, снятых во время значимых для города и региона событий. Так стали появляться мои авторские фотовыставки в районных библиотеках, которые многие люди посещают регулярно и попутно с посещением публичных мероприятий знакомятся с хорошими творческими фотоработами.

Так появилась новое творческое направление, которое стало интересным для разработки и развития. По-прежнему наибольшее количество фотоматериалов размещается на моем ресурсе www.menslook.spb.ru - на него есть гиперссылка с этой страницы.

Кроме того, мной активно развивается с точки зрения современных технологий и новое выставочное направление, которое выражается в активном формировании электронных ресурсов в выставочной деятельности, два таких проекта были удостоены профессионального диплома в Сочи.

Я готов принять любые предложения по публичной демонстрации хороших и качественных фоторабот, работать в содружестве с другими авторами для того, чтобы пропагандировать фотоискусство в современной среде, развивать авторскую творческую фотографию.

Вот один из ярких примеров такого решения, который подтверждается размещением информации на сайте Союза журналистов: spbsj.ru/spb/fotovystavka-parallieli-vr

Владимир Соловьев, главный редактор "Петербургского телетекста".


Смотрите видео: Тайна XX века раскрыта:: Где и как жила царская семья после своего расстрела


Предыдущая статья

Агротехника в холодное и дождливое лето

Следующая статья

Морозоустойчивый виноград Зилга: особенности выращивания